Нами выбран для анализа следующий фрагмент романа Джейн Эйр, т.к. он является, по нашему мнению, одним из ключевых с точки зрения развития сюжета романа, а также смыслообразующим элементом повествования. Выбранный отрывок также прекрасно демонстрирует стилистическое своеобразие новеллы. Также в этом отрывке мы можем увидеть основные художественные приемы, которые использует автор.

Я шла вдоль полей, изгородей и лугов, пока не поднялось солнце. Вероятно, было чудесное летнее утро; мои башмаки, которые я надела, выйдя из дому, скоро намокли от росы. Но я не смотрела ни на восходящее солнце, ни на сияющее небо, ни на пробуждающуюся природу.
Тот, кто идет по живописной местности к эшафоту, не смотрит на цветы, улыбающиеся ему по пути. Он думает о топоре и плахе, о страшном ударе, сокрушающем кости и жилы, и о могиле в конце пути. А я думала о печальном бегстве и бездомном скитании и о… , с каким отчаянием я думала о том, что покинула! Но разве можно было поступить иначе!
Я представляла себе, как мистер Рочестер сидит в своей комнате и, ожидая восхода, надеется, что я скоро приду и скажу: «Я остаюсь с тобой и буду твоей». Как я мечтала об этом, как жаждала вернуться… Ведь еще не поздно, и я могу уберечь его от горького разочарования! Я была уверена, что мое бегство еще не обнаружено. Я могла еще вернуться и стать его утешительницей, его гордостью, его спасительницей в несчастье, а может быть, и в отчаянии. О, этот страх, что он погубит себя, — как он преследовал меня!
Страх был, как зазубренная стрела в моей груди, она разрывала мне рану, когда я пыталась извлечь ее, а воспоминания все глубже загоняли ее в тело. В кустах и деревьях запели птицы. Птицы — трогательно нежные супруги; птицы — эмблема любви… А как же я? Раздираемая сердечными страданиями и отчаянными усилиями остаться верной себе, я возненавидела себя. На что мне сознание моей правоты, на что уважение к себе! Я оскорбила, ранила, бросила моего друга. Я была себе ненавистна. И все же я не могла повернуть, не могла остановить свой шаг. Быть может, мною руководил сам бог?
Что до моей собственной воли и сознания, то они бездействовали: страстная скорбь сломила мою волю и ослепила сознание. Я отчаянно рыдала, идя своим одиноким путем быстро, быстро, как обезумевшая. Вдруг меня охватила слабость, она возникла в сердце и разлилась по всем членам, — я упала. Я пролежала несколько минут на земле, уткнувшись лицом в мокрую траву. Я боялась — или надеялась? — что здесь и умру. Но скоро я была снова на ногах: сначала я ползла на четвереньках, затем кое-как встала, одержимая одним безотчетным стремлением — добраться до дороги.
Когда я, наконец, достигла ее, я была вынуждена присесть возле изгороди. Сидя здесь, я услышала шум колес и увидела приближавшийся дилижанс. Я встала и подняла руку. Дилижанс остановился. Я спросила кучера, куда он едет. Он назвал мне какое-то очень отдаленное место, где, как я была уверена, у мистера Рочестера нет никаких знакомых. Я спросила, сколько стоит проезд. Он сказал — тридцать шиллингов. Но у меня было только двадцать. Ну, за двадцать, так за двадцать, он согласен. Я вошла, кучер помог мне сесть.
Внутри никого не было; он захлопнул дверцу, и мы покатили.
Дорогой читатель, желаю тебе никогда не испытывать того, что испытывала я тогда. Пусть твои глаза никогда не прольют таких бурных, горячих, мучительных слез, какие хлынули из моих глаз. Пусть тебе никогда не придется обратиться к небу с такими отчаянными и безнадежными молитвами, какие произносили мои уста в этот час. Желаю тебе никогда не знать страха, что ты навлечешь несчастье на того, кого любишь».

Скажем несколько слов о самом романе.
Если говорить о жанре самого известного произведения английской романистки первой половины XIX века Шарлотты Бронте «Джейн Эйр», то в этом произведении сочетаются черты автобиографического и социально-психологического романа. Несомненно, присутствуют здесь также идеи и стилистические приемы романтической и реалистической литературы. Все связанное в романе с изображением рождения и развития чувства Джейн к Рочестеру, а так же крушение надежд на осуществление союза героини с любимым, обладает большим эмоциональным потенциалом и выполнено автором под очевидным воздействием романтической поэм Байрона и приемов, используемых в так называемых «готических» романах, модных в то время.
Вообще, стиль Шарлотты Бронте – это европейский критический реализм XIX века, сочетающийся с английским романтизмом. Ее героини живут не только внутренними порывами и эмоциями, как в литературе романтизма, они уже умеют владеть собой, использовать разум и руководствоваться им, но всем им – как женщинам, так и мужчинам, не всегда это удается и иногда они полностью оказываются во власти чувств. Так и главная героиня романа Джен Эйр, которая с детства должна была контролировать себя, думать, что скажут, как к ней отнесутся, вдруг оказывается под властью нового чувства – любви, которое заставляет ее совершать сумасшедшие поступки, одним из которых и стал побег из дома мистера Рочестера, который чуть не привел ее к гибели.

Границы фрагмента ограничены нами именно таким образом, т.к. в начале отрывка Джен выходит из дома мистера Рочестера и решает никогда туда более не возвращаться, а финал отрывка – это окончание главы повествования, которая подводит итог целому периоду жизни и чувств юной героини.
Отметим, что Бронте необыкновенно убедительна в изображении тех внутренних сомнений, настоящих эмоциональных бурь, которые одолевают героиню. Читая эти строки, мы как будто видим ее раскрытую для читателя и почти препарированную душу. Такие приемы и используемые Бронте – совсем в традициях романтизма – крайне сильные формулировки, сравнения, эпитеты – позволяют заставить читателя по-настоящему сопереживать происходящему с Джен. Автор делает все возможное, чтоб не оставить нас равнодушными к страданиям влюбленной девушки.
Иногда описания чувств становятся не просто романтически яркими и наполненными, в них может появляться готическая мрачность и какая-то безысходность. Писательница умело «манипулирует» вниманием читателя, заставляя его в какой-то момент верить, что ее история закончится грустно или трагически, чтобы затем поднять повествование до светлого и оптимистичного финала.
Вот и выбранный эпизод, служа одной из кульминаций действия, как бы намекает, что теперь героиня будет несчастна, что она покидает своего несостоявшегося возлюбленного навсегда, но автор ставит здесь не точку, а многоточие, открывая новую главу жизни Джен.
Вообще, все эпизоды, связанные с описанием чувств Джен к Рочестеру показывают невероятный масштаб любви девушки, ее преданности своим эмоциям и ее внутренней честности и искренности. Есть в этих описаниях и свойственная жанру и эпохе экзальтированность, которая определяет и выбор сюжета, по которому Джен судьба посылает человека непростого, героя с необыкновенной судьбой, страстного, мрачного и как может показаться по началу, обреченного, добиться взаимности которого и героине, и нам кажется иногда невыполнимой задачей.

Отметим, говоря о стилистике Бронте и ее романа, что она умело и к месту использует описания пейзажа, которые обычно так или иначе оттеняют действие.
Например, в выбранном нами отрывке описание прекрасной солнечной погоды и умиротворяющего сельского пейзажа звучат явным контрапунктом происходящему с Джен, а, главное, с ее внутренним миром, в котором происходит настоящий шторм. Таким приемом пользуется Бронте достаточно часто, иногда оттеняя им происходящее, иногда, наоборот, усиливая впечатление от происходящего в душе героев.

Также важным элементом стиля Бронте являются использования сравнений чувств героев с явлениями природы или с физическими мучениями, что в принципе характерно для романтической литературы. Например, она пишет о мучениях Джен: «Страх был, как зазубренная стрела в моей груди..».
Активно использует авто метафорический язык, который делает и текст, и содержание более возвышенными, добавляет действию и всех ситуациям некоторого пафоса и глубины, что характерно для литературы эпохи. Например, так пишет автор о Джен, идущей неведомо куда из дома Рочестера, не видя царящего вокруг мира и красоты: «Тот, кто идет по живописной местности к эшафоту, не смотрит на цветы, улыбающиеся ему по пути. Он думает о топоре и плахе, о страшном ударе, сокрушающем кости и жилы, и о могиле в конце пути. ».

Обращения героини к читателю как, как к интимному собеседнику, которому она исповедуется в своих чувствах, как часто юные девушки обращаются, как к живому, к своему дневнику – это также яркая черта стиля Бронте, выраженная в выбранном отрывке. В финале главы, как трогательное и возвышенное напутствие, она пишет от имени своей Джен: «Дорогой читатель, желаю тебе никогда не испытывать того, что испытывала я тогда. Пусть твои глаза никогда не прольют таких бурных, горячих, мучительных слез, какие хлынули из моих глаз. Пусть тебе никогда не придется обратиться к небу с такими отчаянными и безнадежными молитвами, какие произносили мои уста в этот час».
Также отметим, что роман «от первого лица» — это проверенный авторский прием, который позволяет писателю представлять героя самостоятельной личностью, как бы создавая дистанцию между его внутренним миром и авторским.

Все эти важные для стиля Шарлотты Бронте и для ее романа моменты мы можем проследить и в выбранном нами отрывке.

Нами выбран для анализа следующий фрагмент романа Джейн Эйр